Альтернативный Тимирязевский

Когда-то территория Тимирязевского района считалась московской окраиной. Однако именно здесь практически проходит граница между старым и новым: довоенная и дореволюционная архитектура соседствует с многоэтажными высотками. Посмотреть на них, петляя по улочкам, собрались солнечным весенним воскресеньем участники экскурсии «Другая Тимирязевская» под руководством ее автора, историка архитектуры Николая Васильева, дед которого многие годы жил в этих местах и много рассказывал о них внуку.

«Этот район тяготел, как ни странно, не к центру Москвы, не к Бутырской улице, а к Петровско-Разумовской, – начинает свой рассказ Николай Васильев, – Потом эти земли получала для себя Петровская земледельческая академия (ныне РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева – Примеч. ред.). Начинающаяся от Дмитровского проезда и упирающаяся в улицу Прянишникова, современный облик Тимирязевская улица приобрела уже после войны, но на ней сохранились осколки подразделений академии».

Дома-близнецы

Первые интересные дома находятся недалеко от галереи «Ковчег» – точки начала пешего путешествия. Два дома, под номерами 11 и 15,стоящие друг напротив друга в Красностуденческом проезде, изначально были одинаковыми. Их спроектировал и построил в 30-х годах прошлого века архитектор Дмитрий Осипов, заметная фигура того времени, а в 70-е годы они реконструировались, например, к ним пристроили лоджии. За домами, которые изначально были не желтыми, а красными с белыми деталями, по генплану Москвы 1935 года должен был пройти канал вдоль Красностуденческого проезда.
«Тогда в Союзе строили четырех-пятиэтажное жилье при предприятиях, – говорит Николай Васильев. – Жилье было прагматичным – красный кирпич, никаких украшений и декора. Достаточно комфортные квартиры были коммунальными, здесь получали жилье сотрудники Тимирязевской академии, в основном профессура».
Домов такого «переходного жанра» в Москве мало. Дома задумывались не совсем в соответствии с философией соцреализма. Они относятся к межвоенному стилю ар-деко, который предполагает условность, поэтому, каркас здесь присутствует как декоративных элемент. «Долгое время они были для меня загадкой, – улыбается Николай Васильев, – ведь они похожи на фасадные, такими оформляли въезд на крупный проспект например. Тогда считалось, что следующей ячейкой общества после семьи будет «трудобытовойколлектив». Его члены будут жить вот в таких строениях, а двор между ними будет центром их жизни». Раньше двор был окружен забором, а за ним начинались дачные участки с огородами. Исторические двери подъездов со стороны улицы долгое время были закрыты, ими не пользовались, и поэтому они хорошо сохранились.

Древнейшая остановка
Рядом с домами-близнецами расположен самый старый остановочный павильон Москвы – «Красностуденческий проезд». Он был построен архитектором Когновицким еще в XIX веке, а в металл его оправили в 1925 году по проекту его ученика Евгения Шервинского. Сначала отсюда до Петровской академии ходила запряженная лошадьми конка. Остановка напоминала маленький вокзал со своим буфетом и залом ожидания.
«Позже здесь ходил «паровичок», на котором в 20-е годы ездил мой дед с сестрой в кинотеатр или баню, – рассказывает Николай. – Этот транспорт был без окон, вагоны в нем – с холщовыми занавесками, там было холодно. А зимой его можно было ждать больше 20 минут».
Похожий павильон сохранился в Северном округе около трамвайного круга рядом со станцией метро «Войковская», правда, там все заложено кирпичом.

DSC03200.jpg


Трехвековая брусчатка
Дальше вся группа из тридцати человек во главе с Николаем проходит до входа в Тимирязевский парк и останавливается. Здесь начинается аллея парка – следующая остановка экскурсии. Оказывается, именно тут сохранилась самая старая московская брусчатка. Подобные образцы есть в Коломенском, а также были раскопаны в самом центре города в прошлом году при реконструкции Никитской и Мясницкойулиц. А в Тимирязевском парке можно по ней вдоволь погулять. Неровная брусчатка нерегулярной кладки состоит из разноцветных кусков камня разной породы – красноватых, зеленоватых, голубоватых, серых. По мнению Николая Васильева, камни были завезены сюда в конце XVIII-начале XIX веков. Неподалеку, в сторожке с соломенной крышей, давшей название улице, жили служащие, которые следили за лесом и полями, заботились и о брусчатке.

13159899775_dfc132af35_o.jpg


Кусочек Туманного Альбиона
Набравшаяся впечатлений группа отправляется дальше по Тимирязевской улице и подходит к выделяющимся домам из красного кирпича под номерами 26 и 28, которые были построены для академии в 1926 году как корпуса общежития. Дом 28, стоящий отдельно за забором среди деревьев и зелени, открыт для посещения, и его можно обойти со всех сторон: здесь расположен центр детского творчества «Гермес». А во втором здании располагается банк. Оба дома выстроены в традициях начала XX века: с узкими окнами и небогатым декором, в духе британских студенческих городков. На доме 26 кирпичом выложена дата постройки и буквы «ТСХА». Их непривычный для Москвы облик придуман оригиналом Карлом Гиппиусом, известным аквариумистом и по совместительству профессиональным архитектором. Гиппиус построил такие московские памятники архитектуры, как старый вход в зоопарк, здание театрального музея имени А.А. Бахрушина, оформил фасад чайного магазина Перлова «Чай-кофе» на Мясницкой улице.

DSC03194.jpg


Одноэтажная Москва
От красно-кирпичных домов экскурсионная группа переходит к современному зданию префектуры Северного округа. «И что же может быть интересного здесь?» - читается вопрос на лицах молодых людей. Однако старожилы улыбаются: они-то знают, что прямо за домом 27 начинается самая необычная для городского ландшафта улица района, а может быть, округа и даже города. Похожее местечко – поселок художников на Соколе. Коттеджи здесь объединены в кооператив «Соломенная сторожка», хотя сам одноименный проезд находится в стороне. Начинается необычный поселок большим домом с колоннами и возвышающимися из-за забора фрагментами скульптур – это мастерская-музей скульптора Евгения Вучетича. Вход сюда закрыт: в доме живут родственники художника.
«После революции в 1924 году, решая жилищную проблему, власти выпустили декрет, разрешающий строительство кооперативных домов, и здесь начали строить так называемый город-сад, – делится своими познаниями Николай Васильев. – Такие поселки возводили чаще в Подмосковье, к примеру, в Шатуре, у станций Перловка, Прозоровская и др.
Была идея, что основное население должно жить именно так: в домах, похожих на коттеджи, а не деревенские избы, вдали от машин, а рядом должна быть станция железной дороги. Однако всего через несколько лет власти стали поддерживать только коллективные поселения городского типа, где все под контролем.
Некоторые бревенчатые коттеджи, выстроенные по немецкому образцу по проекту того же Гиппиуса, еще сохранились в первоначальном виде».

DSC03204.jpg


Важные советские институты
От коттеджей экскурсанты идут к началу улицы Костякова. Здесь недалеко друг от друга в исторических зданиях находятся два важных института, которые функционируют до сих пор. Первый – институт холода – расположен в доме 12, строение 2. Серое трехэтажное здание очень простой архитектуры с мелким лепным декором, которое сначала имело стеклянный фасад, спроектировано в 1929 году. Зайти внутрь, к сожалению, нельзя.
Второй институт, к которому группа выходит через небольшой переулок, находится на углу Дмитровского шоссе. Это – институт зерна. «Типичное здание той эпохи сначала было оштукатурено и покрашено, – рассказывает Николай, – потом на фасад добавили облицовочную плитку. В архитектуре использована ступенчатая структура и башенный элемент, расположенный ближе к проезжей части, чтобы его было видно издалека».
Когда вся группа проходит в высокие парадные двери, украшенные витражами с колосьями, и оказывается под гулкими сводами холла, Николай поясняет, что все внутри – почти без изменений. «Сохранились полы, выполненные из разграфленного геометрическими рисунками цемента, очень популярные в советское время, – говорит Васильев. – На потолке видны железобетонные балки: это сделано специально, чтобы продемонстрировать актуальный для того времени каркас. Лестницу облицовывали в 70-е годы, а вот металлические перила оригинальные. Остались и старинные высокие кабинетные двери с резными рисунками».
Когда экскурсанты снова выходят на улицу, Николай открывает небольшой секрет: слева от главного входа института находится булочная без вывески, в которой местные жители ежедневно разбирают весь выпеченный и, по их мнению, очень вкусный хлеб.

DSC03212.jpg


Нарушенная перспектива
Ансамбль из шести жилых домов 30-40-х годов постройки, стоящих чуть дальше на Дмитровском шоссе, – следующий пункт остановки. Два первых дома 5, корпус 1 и 7, корпус 2 задумывались архитектором Исидором Маркузе как одинаковые, но получились разными. Структурно эти два дома должны были образовать изолированный двор со сквозными арками, расположенными друг напротив друга. Однако позже во дворе одного дома поставили трансформаторную будку, нарушающую перспективу. Мощный психологический эффект создает огромная арка на 4 этажа при выходе из двора. Люди здесь жили в коммунальных квартирах, но каждый день проходили через величественное масштабное пространство арки.
Начаться этот квартал должен был с углового дома 1 на Дмитровском шоссе. Он кажется бесконечным из-за контраста красного кирпича с белым и хорошо смотрится в перспективе.
Как рассказывает Николай Васильев, жители соседнего корпуса (полосатого углового) нашли в архивах подтверждение того, что здание построил в 1931 году архитектор Лев Шаповалов, который спроектировал Курский вокзал и дачу Чехова в Ялте. А самую высокую и нарядную часть комплекса – дом с башней башню – сделал в середине 1930-х архитектор Андрей Снигарев, один из соавторов проекта Казанского вокзала.

DSC03194.jpg


Юлия ВАНИНА
Теги:    Тимирязевский район ,   

Похожее