Эксперт рассказал о работах "советского Гойи" об ужасах оккупации

МОСКВА, 22 июн - РИА Новости. Работы советского художника Меера Аксельрода, посвященные ужасам немецкой оккупации, по своему эмоциональному накалу и выразительности напоминают офорты испанского мастера Франсиско Гойи, вызывая глубокую внутреннюю боль и протест против жестокости, сообщил РИА Новости в День памяти и скорби известный российский искусствовед, куратор выставок и художественных проектов Петр Баранов.

Меер Аксельрод получил художественное образование во ВХУТЕМАСе, где его наставниками были такие выдающиеся мастера, как Фаворский, Попова, Родченко, Древин и Удальцова. Позднее он преподавал во ВХУТЕИНе, участвовал в работе общества "4 искусства" и не раз представлял свои произведения на выставках рядом с Петровым-Водкиным, Фальком, Эль Лисицким, Малевичем и Сарьяном. В творческой биографии художника особое место занимает серия произведений, посвященная немецкой оккупации, именно она принесла ему наибольшую известность и сделала его имя значимым в истории советского искусства. Его работы отличаются не только документальной силой, но и мощным гуманистическим звучанием, заставляя зрителя заново переживать трагедию военного времени.

Сегодня произведения Аксельрода воспринимаются не просто как художественные свидетельства эпохи, но и как важный нравственный урок, обращенный к будущим поколениям. Они сохраняют свою актуальность, напоминая о необходимости беречь мир, человеческое достоинство и историческую память.

Работа над циклом «Немецкая оккупация» началась в 1942–1943 годах в Алма-Ате, куда Аксельрод был приглашён всемирно известным режиссёром Сергеем Эйзенштейном в качестве художника-декоратора фильма «Иван Грозный». Этот период стал для мастера временем глубоких личных и творческих переживаний, поскольку сама атмосфера военного тыла была наполнена тревогой, ожиданием и памятью о происходящем на фронтах. Поездка в составе эшелона с беженцами из захваченных районов СССР и Польши, длившаяся три месяца, оказалась для художника тяжёлым, но чрезвычайно важным опытом. Он видел рядом людей, переживших ужасы оккупации, и именно эти впечатления стали внутренним толчком к созданию серии «Зверства немцев».

Стремясь передать и осмыслить повседневность оккупации, нечеловеческие страдания заключённых, страх детей, скрывающихся от карателей, и угрюмое молчание обречённых, Аксельрод обращался к рисунку как к непосредственному свидетельству времени. Его искусство рождалось не только из наблюдения, но и из острого сопереживания, из желания сохранить память о людских трагедиях, которые невозможно было выразить обычными словами. Художник работал на всём, что оказывалось под рукой: на обоях, газетных листах, оборотной стороне сталинских речей, военных приказов и других случайных материалах. Такая манера подчёркивала спешку, напряжение и особую документальность его работы, где каждый штрих становился частью художественного свидетельства о войне.

Со временем этот цикл приобрёл не только художественное, но и историческое значение, превратившись в образный рассказ о судьбах людей, оказавшихся под властью насилия и страха. В этих произведениях особенно заметно стремление автора не просто зафиксировать увиденное, но и передать моральную атмосферу эпохи, в которой человеческая жизнь часто оказывалась униженной и беззащитной. Таким образом, серия стала важной частью творческого наследия Аксельрода и одним из наиболее выразительных откликов искусства на трагедию войны.

Именно с этого периода и появились первые тридцать набросков художника, которые затем стали основой для более глубокого и трагического осмысления темы. Его произведения по своей стилистике и эмоциональной напряженности критики нередко сопоставляют с офортами испанского мастера Франсиско Гойи из знаменитой серии «Капричос», где также соединяются гротеск, боль и острая социальная тревога. Подобные параллели подчеркивают не только художественную силу работ, но и их способность говорить со зрителем на предельно честном и пронзительном языке.

Говоря о том, какие чувства вызывают работы Аксельрода, Баранов отметил, что они рождают «глубокую скорбь, боль и протест против жестокости». В этих полотнах, по его словам, особенно сильно ощущается трагедия человеческого существования, когда страдание становится не просто изображением, а нравственным вызовом. При этом зритель видит в них удивительную беззащитность и одновременно величайшее человеческое достоинство перед лицом несчастья, что делает эти образы особенно сильными и запоминающимися. Именно это сочетание уязвимости и внутренней стойкости превращает картины в эмоционально насыщенное свидетельство эпохи.

Баранов убежден, что именно для зрителя особенно значимыми могут оказаться те полотна, в которых наиболее отчетливо проявляется «предстояние перед судьбой». К таким работам он отнес, например, картину «Дым», воспринимаемую как символ сожженных заживо людей, а также образы женщин, тесно расположившихся на двухъярусных нарах и невольно вызывающих ассоциации с кинолентой «Рай». Эти произведения не только передают ужас происходящего, но и заставляют задуматься о цене человеческой жизни, о памяти, сострадании и необходимости сохранять нравственную чуткость.

Тема сохранения исторической памяти о событиях Второй мировой войны остается особенно важной для музейных и просветительских проектов. Цикл работ Аксельрода «Немецкая оккупация» демонстрируется в музеях России и за рубежом Фондом Александра Печерского, который занимается увековечиванием памяти героев сопротивления и сохранением свидетельств о трагических страницах истории. Эти выставки помогают широкой аудитории глубже понять масштабы оккупации, подвиг людей, оказавших сопротивление, и значение культурного наследия как формы исторического свидетельства. В рамках экспозиции зрители знакомятся не только с художественным взглядом автора, но и с более широким историческим контекстом, связанным с войной, оккупацией и борьбой за свободу. Подобные проекты способствуют международному диалогу, напоминая о необходимости сохранять память о прошлом для будущих поколений.

Источник и фото - ria.ru