"Муж дал добро – и я заплакала": Ромашина – о страданиях семьи и Госдуме

За громкими победами, медалями и рекордами часто остаются недосказанность, усталость, чувство вины перед близкими и годы, проведенные в режиме постоянных ограничений. Именно об этом откровенно рассказывает семикратная олимпийская чемпионка, говоря не только о личной жертве ради карьеры, но и о том, каково это — жить на пределе возможностей и одновременно оставаться человеком. В этом признании поднимаются и темы ее возможного ухода в политику, и непростого общения с молодым поколением, которое мыслят иначе и задает неудобные вопросы.

- Самая большая жертва карьеры?

- Конечно, семья. Муж и дочка были невероятно счастливы, когда все наконец завершилось. Они всегда ждали меня дома, а в период ковида, когда мы были изолированы на базе, это ожидание ощущалось особенно остро. Тогда я видела родных примерно раз в месяц, и самым тяжелым было даже не физическое напряжение, а эмоциональная нагрузка. Ради спорта я действительно поставила на кон очень многое, но, если честно, и сейчас близким не проще. Мы по-прежнему видимся крайне редко, и это, пожалуй, одна из самых болезненных сторон моей профессии.

Когда человек уходит в профессиональный спорт такого уровня, он неизбежно приносит в жертву не только свободное время, но и привычную семейную жизнь, обычные праздники, спонтанные встречи и возможность быть рядом в важные моменты. Победы зрители видят на табло и в новостях, а вот ту цену, которую за них платят сами спортсмены и их семьи, замечают далеко не всегда. Поэтому за каждой большой карьерой нередко скрывается не только триумф, но и огромная внутренняя работа — борьба с усталостью, одиночеством и собственными сомнениями.

В последнее время все чаще вспоминают о вашей яркой партнерше Светлане Колесниченко, которая, по словам многих, по-прежнему с теплотой относится к вам и, возможно, скучает по совместным выступлениям.

- Света действительно не раз говорила мне что-то вроде: «Ну, может быть. Ну, давай!» Но я для себя уже перевернула эту страницу. Хотя и коллеги, и друзья подшучивают: «Порох-то в пороховницах еще есть!»

- И как вы на это реагируете?

- Отвечаю коротко: «Отстаньте!». Потому что работа главным тренером сборной России требует огромной отдачи — она забирает и время, и эмоции, и очень много жизненных сил. Это не просто должность, а постоянная ответственность за результат, за спортсменов, за атмосферу в команде.

В такой профессии невозможно быть в стороне: ты живешь соревнованиями, сборами, решениями, переживаниями и ежедневной подготовкой. Поэтому даже разговоры о возможном возвращении к прошлому воспринимаются уже совсем иначе — с большей дистанцией и спокойствием.

- После возвращения с Кубка мира из Китая у вас действительно ощущался определенный нерв.

- Да, мы были очень уставшие. Организм и психика просто не привыкли к такому плотному графику, когда приходится выезжать на соревнования почти в течение всего сезона, без длительных пауз на восстановление. Постоянные перелеты, смена обстановки, напряжение стартов и ответственность за результат не проходят бесследно.

Когда нагрузка становится слишком высокой, даже самые опытные спортсмены и тренеры начинают чувствовать внутреннее напряжение. Поэтому здесь важно не только желание побеждать, но и умение сохранять силы, вовремя отдыхать и находить баланс между работой и личной жизнью.

Мы всегда сосредотачивались на главных стартах — чемпионатах мира и Европы, а Кубка мира у нас раньше не было. Поэтому этот сезон стал для нас первым настоящим пробным годом, возможностью проверить себя в новой соревновательной системе и понять, на каком уровне мы находимся. Сейчас мы выступаем против тех, кто уже обыгрывал нас на чемпионате мира в Сингапуре, и это очень важный показатель: мы видим, что уже способны на равных бороться с сильнейшими. Особенно приятно, что некоторые судьи начинают ставить нас даже выше соперников. Это говорит о том, что наш авторитет постепенно растёт, а вместе с ним увеличивается и уверенность в своих силах.

При этом даже такие хорошие результаты даются непросто и отнимают много энергии. После соревнований очень хотелось вернуться домой, спокойно сесть с мужем и обо всём поговорить, заново прожить пережитые эмоции, разобраться в том, что получилось, а что нет. Обычно после такого разговора становится значительно легче: словно часть напряжения уходит, и появляется возможность двигаться дальше с новыми силами. Не знаю, куда именно муж «складывает» всю эту информацию и переживания, но он всегда умеет поддержать, выслушать и помочь восстановиться после сложных стартов.

Смена тренера в таком виде спорта, как синхронное плавание, всегда вызывает большой интерес, потому что от этого решения зависит не только подготовка команды, но и ее будущие результаты на международной арене. За каждым назначением обычно стоит не только профессиональный опыт, но и доверие со стороны коллег, руководства и спортсменов.

- Как вы вообще стали главным тренером?

- На разговор вышла Татьяна Николаевна Покровская. О том, что происходило до этого момента, я, честно говоря, сказать не могу. Она поинтересовалась, какие шаги я бы предприняла, если бы меня назначили на эту должность. После этого состоялась беседа уже с руководством федерации, где обсуждались дальнейшие перспективы и задачи.

Подобные разговоры обычно не бывают случайными: сначала оценивают не только знания и опыт человека, но и его понимание системы, умение работать с командой и видеть развитие спорта на несколько лет вперед. Для тренера важно не просто хорошо разбираться в технических деталях, но и уметь вдохновлять спортсменов, выстраивать дисциплину и сохранять высокий уровень мотивации.

- И вы согласились.

- Я с детства настолько любила синхронное плавание, что этим видом спорта были увлечены даже мои игрушки. Уже тогда он был для меня чем-то гораздо большим, чем просто занятие или хобби. Позже, когда я работала в СШОР, у меня впервые появилась мысль: как было бы здорово стать не только олимпийской чемпионкой, но и тренером олимпийских чемпионов. Эта идея постепенно стала для меня очень важной целью.

Когда Татьяна Николаевна начала со мной этот разговор, у меня возникло очень сильное внутреннее чувство, будто все, о чем я мечтала и что мысленно к себе притягивала, наконец соединилось в одной точке. Такое ощущение, словно мой собственный посыл, который я долгое время отправляла в будущее, накопился и вернулся ко мне в самый нужный момент. Поэтому это предложение я восприняла не просто как новую должность, а как закономерный и очень ответственный этап в моей жизни.

Для меня это решение стало не только признанием моего опыта, но и огромной честью. Ведь тренерская работа — это возможность передавать знания, формировать новое поколение спортсменов и вместе с командой добиваться больших побед, которые останутся в истории спорта.

Возвращение к большому спорту всегда связано не только с радостью, но и с серьезными внутренними переживаниями. Это момент, когда приходится снова смотреть в лицо мечте, к которой когда-то так долго шли, и одновременно думать о том, как такое решение отразится на близких.

- Что испытали?

- Сначала был просто безумный страх, сильнейшее волнение — всё и сразу. Но вместе с этим пришло и очень ясное понимание: ведь именно этого я хотела в детстве. В такие моменты особенно остро чувствуешь, что мечта никуда не исчезла, она просто ждала своего времени. И все же решение было непростым, потому что одной мне его принимать не хотелось. Нужно было обсудить это дома, с семьей, ведь речь шла не просто о работе или увлечении, а о возвращении в олимпийский цикл, в тот самый ритм жизни, которым много лет жила вся моя семья.

Мужу тоже понадобилось немного времени, чтобы все обдумать и принять. Это естественно, потому что такие перемены касаются не только одного человека, а всей семьи, распорядка, планов и привычной жизни. Но потом он написал мне сообщение, которое стало для меня очень важным: «Берись и делай на все 100. Мы поддержим и прикроем тылы». Я до сих пор вспоминаю эти слова с огромной теплотой, и у меня даже слезы на глазах, потому что в них было столько любви, доверия и силы. Именно такая поддержка дает невероятный заряд и уверенность в себе.

Он прекрасно понимает, что по-другому мне реализоваться в жизни сложно. Я — человек, который всегда стремится к новым вершинам, к росту, к постоянному движению вперед. Мне важно не просто идти по течению, а ставить перед собой высокие цели и добиваться их. Поэтому поддержка семьи для меня особенно ценна: она помогает не бояться перемен и снова идти туда, где можно раскрыть себя по-настоящему.

- А как насчет примера пятикратной олимпийской чемпионки и министра спорта Калининградской области Натальи Ищенко? Не возникало ли у вас желания тоже попробовать себя в политике?

- Да, такие мысли у меня были. Когда я узнала, что Наталья Сергеевна решила выбрать политический путь, это стало для меня неожиданностью. Мне всегда казалось, что ее жизнь будет неразрывно связана именно с синхронным плаванием, потому что она буквально создана для этого вида спорта.

Наталья — удивительно талантливый и творческий человек, настоящий профессионал, который умеет добиваться результата в любом деле. Она как будто по-настоящему одарена свыше: за что бы ни взялась, у нее многое получается легко и красиво. Именно поэтому ее переход в другую сферу вызвал у меня искреннее удивление.

С другой стороны, такие примеры показывают, что сильные спортсмены нередко могут успешно реализовать себя и за пределами спорта. Возможно, при желании и умении работать над собой они способны приносить пользу и в общественной, и в управленческой деятельности.

Тем не менее для меня синхронное плавание всегда остается особой частью жизни, и именно с ним у меня по-прежнему связаны главные профессиональные чувства и стремления.

У меня тоже были предложения и мысли, связанные с политикой, но в тот момент мне было всего 31–32 года, и я решила, что для такого шага, возможно, еще немного рановато. К тому же желание пробовать себя в этой сфере частично отбивают и так называемые диванные критики, которые уверены, что если спортсмен чего-то добился, то следующим логичным этапом для него обязательно должна стать политика или даже Госдума. Слушать подобные оценки в свой адрес, конечно, не особенно приятно. При этом, если смотреть шире, возникает и другой вопрос: а почему бы и нет? Не в отношении себя, а вообще — почему до сих пор у многих сохраняется убеждение, что спортсмен якобы не может быть глубоким, умным и разносторонним человеком? Время меняется, люди получают образование, опыт, развиваются, но стереотипы, к сожалению, живут очень долго.

Вообще, когда человек всю жизнь работает в спорте, он неизбежно учится ответственности, дисциплине, умению принимать решения и справляться с давлением. Эти качества вполне могут пригодиться и в политике, и в управлении, и в общественной деятельности. Просто не каждый готов сразу к такой перемене, особенно если впереди еще есть задачи и цели в своей профессии.

- Получается, вы Наталью видели в роли главного тренера сборной больше, чем себя?

Да, именно так. Мне казалось, что для Натальи это может быть более естественным и своевременным шагом, чем для меня. Я смотрела на эту возможность скорее со стороны и понимала, что у каждого свой путь, свой темп и свой момент, когда человек внутренне готов брать на себя такую большую ответственность.

Когда речь идет о назначении на серьезную должность, важно не только наличие опыта, но и психологическая готовность, уверенность в своих силах и понимание, что ты можешь работать с командой на максимуме. Поэтому я в тот момент скорее примеряла эту роль к Наталье, чем к себе, хотя полностью не исключала и собственный путь в этом направлении в будущем.

Да, пожалуй, это так.

Иногда такие перемены воспринимаются не сразу, потому что за ними стоит не просто новая должность, а целая история, связанная с именем человека, который много лет определял лицо команды. Смена руководителя всегда вызывает внутреннее напряжение, особенно когда речь идет о по-настоящему легендарной фигуре.

- Вы сменили великую Покровскую. Не было мыслей, что недостойны занимать ее место?

- Это, наверное, самый тяжелый и эмоциональный момент. Когда тебя называют главным тренером, ты еще не до конца понимаешь, что все это происходит именно с тобой, и невольно продолжаешь искать глазами Татьяну Николаевну. Хочется сказать: "Идите же, вас вызывают!". Осознание приходит постепенно, а в тот день оно еще не успело полностью сформироваться. 10 ноября она объявила о своем решении на конференции, и тогда показали очень трогательный и красивый ролик. Мы все не смогли сдержать слез. В голове было множество мыслей: почему именно я, достойна ли я этого доверия, не мог ли кто-то другой взять на себя такую ношу? Но вместе с сомнениями пришло и понимание огромной ответственности. Это не только личный вызов, но и долг перед Татьяной Николаевной, перед командой и перед всей страной. В такой ситуации особенно важно не подвести, сохранить высокий уровень и ни в коем случае не уронить планку.

Со временем приходит и уверенность, и более спокойное понимание своей роли. Но первые минуты после такого назначения остаются в памяти навсегда, потому что именно они показывают, насколько велика эта честь и насколько серьезно нужно относиться к новому этапу в работе.

- Вы говорите, что иностранные спортсмены вам улыбаются, но при этом возникает ощущение, что эта доброжелательность не всегда искренняя. А вы сами чувствуете какое-то напряжение в общении?

- Я бы не сказала, что напряжение действительно есть. Скорее, изменился сам подход к общению и атмосфера вокруг нас. Раньше, когда мы выезжали на международные соревнования, мы будто были в своем отдельном мире — сосредоточенные только на старте, закрытые, почти ни на что и ни на кого не смотрели. Тогда мы были словно лошади с шорами: видели только свою задачу и не распылялись на лишние контакты.

Сейчас все иначе. Мы стали более открытыми, свободнее общаемся, легче идем на контакт. Спортсмены, тренеры, представители разных стран — все чаще разговаривают друг с другом, обнимаются, шутят, обмениваются впечатлениями. И это не значит, что раньше мы были менее дружелюбными или менее уважительными. Просто мир меняется, спорт тоже меняется, и вместе с этим меняется привычный стиль поведения.

Пожалуй, иностранцам тоже нужно время, чтобы привыкнуть к новому образу наших спортсменов. Мы приходим, улыбаемся, здороваемся, легко начинаем разговор, а они еще не до конца понимают, как воспринимать эту открытость: как привычный жест вежливости или как начало более теплого общения. Но это нормальный процесс — люди постепенно привыкают друг к другу, и через такие простые человеческие контакты атмосфера становится гораздо спокойнее и доброжелательнее.

Поэтому я не думаю, что речь идет о какой-то скрытой напряженности. Скорее, это естественное привыкание к новому формату общения, где меньше дистанции и больше взаимного доверия.

Сейчас в спортивном мире многое зависит не только от результатов, но и от того, как выстраиваются отношения между федерациями и международными структурами. Именно поэтому вопрос о возвращении российских спортсменов на крупнейшие турниры остается таким острым и обсуждаемым. В летних видах спорта, как отмечают многие специалисты, действительно чаще встречаются более лояльные и дружественные позиции в руководящих органах, а значит, путь к восстановлению полноценного участия может быть заметно короче.

- Елена Вяльбе сказала, что у летних видов спорта больше дружественных стран в руководствах федераций, поэтому возвращение происходит быстрее. Согласны?

- В определенной степени — да, с этим трудно спорить. Однако если говорить именно о нашей федерации, то здесь, пожалуй, нам можно только позавидовать: многое зависит от грамотной работы, настойчивости и авторитета руководства. Мы можем лишь предполагать, сколько сил и ресурсов вложил Дмитрий Аркадьевич Мазепин, чтобы добиться такого положения дел. В подобных вопросах важны не только личные связи, но и системная работа, которая идет постоянно и требует большого терпения.

Когда речь заходит о будущем, особенно о таком масштабном событии, как Олимпийские игры, надежда всегда соседствует с осторожностью. До старта Игр в Лос-Анджелесе остается не так много времени, и именно поэтому каждое заявление воспринимается особенно внимательно. Спортсменам и специалистам хочется верить, что ситуация будет меняться в лучшую сторону не на словах, а на деле.

- Верите, что поедете на Олимпиаду в Лос-Анджелес с флагом и гимном?

- Времени действительно катастрофически мало, и это заставляет смотреть на ситуацию максимально трезво. Но, несмотря на все сложности, у меня есть уверенность, что мы туда поедем. Очень хочется верить, что это произойдет уже в полном статусе — с флагом и гимном, потому что для спортсменов это не просто символы, а важнейшая часть национальной идентичности и справедливого участия в соревнованиях.

Мы все понимаем, что подобное возвращение требует не только спортивных успехов, но и дипломатической, организационной и юридической работы. Поэтому надежда на участие в Играх становится не просто мечтой, а целью, к которой нужно идти последовательно и настойчиво. И чем ближе будет этот момент, тем сильнее будет ожидание увидеть команду в привычном и достойном формате.

Переход спортсменов из одного вида спорта в другой всегда вызывает интерес и множество вопросов, особенно когда речь идет о дисциплинах, требующих совершенно разных навыков и подготовки. В таких случаях решение выглядит неожиданным не только для болельщиков, но и для коллег по спорту.

- Майя Гурбанбердиева уходит из синхронного плавания в бобслей. Как вы относитесь к такому решению?

- Честно говоря, мне непросто это комментировать, потому что мы давно не поддерживали связь. Насколько я знаю, она какое-то время проходила реабилитацию и восстанавливалась после травм. Поэтому эта новость стала для меня полной неожиданностью. Бобслей и синхронное плавание — это очень разные миры, и тем удивительнее такой выбор. В любом случае я желаю ей успеха и удачи на новом пути. Синхронистки — это особая категория спортсменок, которые способны работать буквально без остановки и выдерживать колоссальные нагрузки.

- У вас самой когда-нибудь не возникало желания попробовать себя в другом виде спорта?

- Такие мысли у меня были. Когда-то я даже хотела перейти в парусный спорт. Меня привлекала идея выступать в смешанных командах на двухместных катамаранах — это интересный, динамичный и очень технический формат. Один мой знакомый яхтсмен, мастер спорта международного класса, даже приглашал меня попробовать себя в этой дисциплине. Мне было любопытно, потому что парусный спорт тоже требует большой выносливости, чувства команды и умения быстро принимать решения.

В целом подобные переходы всегда показывают, насколько спортсмены готовы искать новые вызовы и открывать для себя другие направления. Это непростой путь, но он нередко помогает по-новому взглянуть на собственные возможности и спортивную карьеру.

Олимпийские победы навсегда остаются частью спортивной биографии, но иногда за ними появляется желание попробовать себя в совершенно новой дисциплине.

- Это сколько у вас на тот момент было олимпийских золотых медалей?

- Кажется, пять. Хотя синхронное плавание, если уж однажды вошло в жизнь, потом буквально возвращает обратно. Это особый вид спорта: он затягивает, требует полной отдачи и оставляет в сердце очень сильную связь с командой, водой и соревнованиями. Позже у меня родилась дочка, и я снова вернулась на Олимпиаду в Токио, уже с новым жизненным опытом и другими чувствами. Но, если честно, было бы невероятно интересно однажды поехать на Игры уже в роли яхтсмена. А за Майю мы, конечно, будем болеть особенно внимательно и с большим теплом.

- Получилась бы очень эффектная "молния": "Пятикратная олимпийская чемпионка по синхронному плаванию Светлана Ромашина выступит на Олимпиаде в составе сборной России по парусному спорту". Такое сообщение точно привлекло бы внимание и вызвало бы массу обсуждений.

- Да, это был бы настоящий хайп!

- Но ведь и хайп бывает разным: иногда он просто шумиха, а иногда — искренний интерес к сильной истории, к человеку, который не боится менять направление и пробовать себя заново. В любом случае подобный поворот карьеры звучит очень ярко и вдохновляюще.

В спортивной среде нередко обсуждают, что даже скандальная известность может привлекать внимание, однако далеко не каждый такой способ продвижения вызывает уважение. Важно, чтобы разговор о спортсменах и их достижениях оставался в рамках профессиональной темы, а не превращался в попытку вытащить на поверхность личные подробности, не имеющие отношения к спорту. Я и сам не люблю, когда пиар отрывается от сути дела: меня больше интересует результат, работа и то, что человек показывает на площадке или в бассейне. При этом сегодня многие готовы высказываться практически на любую тему, лишь бы оказаться в центре внимания.

- Многие говорят, что черный пиар тоже способен приносить известность. Но мне такой подход не близок: я считаю, что спорт должен оставаться спортом, а не пространством для дешевых сенсаций. Когда начинают лезть в чужую личную жизнь и обсуждать то, что никак не связано с соревнованиями, это уже выходит за разумные рамки. К сожалению, в нынешнее время многие действительно готовы говорить обо всем подряд, лишь бы их услышали.

- Семикратный чемпион мира Александр Мальцев недавно сообщил, что решил временно приостановить карьеру. На фоне этого возникает вопрос: как сегодня развивается мужское синхронное плавание? Есть ли у этого направления перспективы и достаточно ли в нем молодых спортсменов?

- Мужчины в этот вид спорта приходят, но пока не в том количестве, которое хотелось бы видеть для его активного роста и широкой популяризации. Положительная динамика, безусловно, есть: подрастает новое поколение, появляются ребята с интересом и талантом. Однако для того чтобы мужское синхронное плавание стало по-настоящему массовым и конкурентным, потребуется еще время, терпение и серьезная работа по его продвижению.

- Если говорить в целом, то этот процесс идет постепенно: нужны примеры успешных спортсменов, больше внимания со стороны тренеров, федераций и СМИ. Только тогда дисциплина сможет укрепиться и привлечь больше мальчиков, которые будут видеть в ней нечто престижное и перспективное. Так что сейчас важно не торопить события, а последовательно развивать направление, создавая условия для роста новых чемпионов.

Переписанный текст:

Во многом подобные разговоры возникают из-за устоявшихся стереотипов, которые до сих пор влияют на восприятие мужского синхронного плавания. Люди нередко делают поспешные выводы, хотя спорт давно давно перестал быть чем-то «необычным» только из-за пола участников. Важно смотреть не на предубеждения, а на уровень мастерства, дисциплину и вклад спортсмена в развитие команды.

- А вы не думали, что всему виной стереотипы? Если парень идет в синхронное плавание, то у него какая-то не такая ориентация.

- Конечно, к мужскому синхронному плаванию многие относятся предвзято, и это, к сожалению, до сих пор проблема не только для нашего вида спорта, но и для многих других. Если честно, я сама поначалу не была сторонницей этого направления, потому что оно казалось непривычным и новым. Но со временем стало очевидно: с появлением мужчин синхронное плавание получило дополнительный импульс для развития, стало более зрелищным, разнообразным и конкурентным. Сегодня нам важно идти в ногу с международными тенденциями, расширять состав и не отставать от соперников, иначе мы просто потеряем позиции на мировой арене. Саша тоже сталкивался с негативом, как и те ребята, которые только начинают свой путь и еще только формируют свой спортивный характер.

При этом в сборной уже есть перспективные спортсмены, и один из них — Захар Трофимов. Мы рассматриваем возможность поставить его в групповые упражнения, потому что у него есть потенциал, но пока ему необходимо набраться опыта, почувствовать уровень взрослых соревнований и научиться стабильно показывать результат. Для молодых атлетов это особенно важно: сначала нужно пройти этап адаптации, а уже потом претендовать на более сложные роли в команде. Если он продолжит работать в том же темпе, то вполне может стать сильным и полезным участником сборной в будущем.

В целом развитие мужского синхронного плавания — это естественный и правильный шаг, который помогает спорту становиться современнее, интереснее и сильнее. Чем меньше будет предвзятости, тем больше у талантливых ребят появится шансов раскрыть себя и принести пользу своей стране.

Сегодняшнее поколение спортсменок заметно отличается от тех, с кем приходилось работать раньше: у него свой темп, свои привычки, своя манера общения.

- Насколько вам тяжело найти общий язык с "зумерами"?

- Да, они действительно другие — более закрытые, сдержанные, не всегда сразу идут на контакт. Мы стараемся мягко вовлекать их в разговор, больше слушать, понимать, что для них важно, потому что для них такой формат общения пока непривычен. Но постепенно взаимопонимание появляется. Мы и не пытаемся менять их под себя: у каждого поколения свои особенности. При этом в сборной всегда существовала особая дисциплина, которая еще со времен Татьяны Николаевны передавалась как негласное правило. Здесь не поощрялось чрезмерное выпячивание собственного «я» — потому что, если слишком увлечься собой, можно быстро потерять и баланс, и место в команде.

В современном спорте особенно важно не только требовать, но и уметь выстраивать доверие. Когда спортсмен чувствует уважение к себе, он гораздо легче принимает командные правила и включается в работу.

- Насколько помню, вы очень любили искупать Покровскую в бассейне. Традиция останется?

- Это, наверное, лучше спросить у самих девчонок. Хотя, кажется, кто-то уже задавал им этот вопрос, и молодые спортсменки даже немного растерялись. Насколько я понял, они ответили так: если придут большие старты и серьезные победы, тогда и традиция обязательно продолжится. И мы, конечно, совсем не против — в таких моментах всегда есть место и хорошему настроению, и командному духу.

Подобные традиции объединяют коллектив, помогают сохранять преемственность и делают атмосферу в команде живой. Когда есть победы, уважение к истории и немного юмора, это только укрепляет общий настрой.

Источник и фото - ria.ru