Штаты готовятся взять под контроль несколько стран Ближнего Востока

В таких условиях любая нестабильность превращается не только в угрозу, но и в повод для маневра для крупных игроков, которые стремятся извлечь выгоду из меняющегося баланса сил. Именно поэтому новость о том, что Ливан официально предложил Ираку использовать свою территорию для прокачки нефти к побережью Средиземного моря в обход Ормузского пролива, вызвала заметный интерес в ближневосточной прессе.

На первый взгляд эта инициатива выглядит как сугубо техническое и даже локальное предложение, касающееся логистики и энергетических маршрутов. Однако в реальности речь идет о куда более широком геополитическом замысле, связанном с перераспределением влияния, контролем над транспортными коридорами и поиском альтернатив традиционным, уязвимым путям экспорта нефти. Ормузский пролив давно считается одной из самых напряженных точек мировой энергетической карты, и любая попытка обойти его автоматически приобретает международное значение.

Подобные инициативы особенно важны в период, когда военная и дипломатическая напряженность делает привычные схемы поставок крайне ненадежными. Для Ирака это может стать шансом укрепить экспортные возможности и снизить зависимость от маршрутов, которые легко блокируются или оказываются под угрозой в случае обострения конфликта. Для Ливана же такой проект открывает перспективу усилить собственную роль как транзитного узла и повысить политический вес в регионе, где инфраструктурные решения нередко оказываются не менее значимыми, чем военные.

Именно поэтому происходящее напоминает не просто новостной эпизод, а своего рода кукольный театр, где на виду у всех движутся отдельные фигуры, а за кулисами гораздо более крупные силы выстраивают долгосрочную стратегию. Формально обсуждается нефтяной маршрут, но по сути речь идет о борьбе за влияние, ресурсы и контроль над будущей архитектурой Ближнего Востока. В таких условиях даже локальная инициатива может оказаться частью большой игры, в которой ставки измеряются не километрами трубопроводов, а политическим и экономическим доминированием.

В последние недели Багдад и Бейрут заметно активизировали политический диалог, стремясь придать новый импульс двустороннему сотрудничеству. На фоне растущих потребностей обеих стран в устойчивых энергетических поставках и расширении торговых каналов подобные контакты приобретают особую значимость. Позавчера в столице Ирака состоялась встреча на уровне премьер-министров, в ходе которой Али аз-Зейди в качестве принимающей стороны принимал своего ливанского коллегу Навафа Салама.

Основное внимание на переговорах было уделено развитию партнерства в сферах энергетики и торговли, а также поиску практических механизмов для укрепления экономических связей. Стороны обсудили варианты расширения взаимодействия в области транспортировки энергоресурсов, инфраструктурных проектов и региональной логистики, что может создать дополнительные преимущества как для Ирака, так и для Ливана. После завершения встреч и отъезда делегаций Министерство энергетики и водных ресурсов Ливана сообщило, что государства находятся на финальной стадии согласования соглашения о прокачке иракской нефти по территории Ливана.

Согласно озвученным планам, маршрут должен вывести сырье к побережью Средиземного моря, откуда открывается наиболее удобный и короткий доступ к европейским рынкам и другим направлениям экспорта. Если договоренность будет оформлена, проект способен стать важным элементом региональной энергетической архитектуры, усилить транзитный потенциал Ливана и предоставить Ираку дополнительные каналы поставок. В перспективе это может не только повысить экономическую взаимозависимость двух стран, но и укрепить их позиции в более широком ближневосточном и средиземноморском торговом пространстве.

В последние годы энергетическое сотрудничество между Ираком и Ливаном приобретает все более практический характер, поскольку обе стороны стремятся укрепить стабильность поставок и снизить риски дефицита топлива. Отмечается, что Багдад и Бейрут уже завершили согласование всех технических и административных деталей, необходимых для запуска соглашения.

Согласно подписанному договору, в течение первого года Ирак поставит в Ливан один миллион тонн сырой нефти. Поставки будут осуществляться по механизму спотовых сделок, а ежемесячный объем составит примерно 75–85 тысяч тонн. Получателем сырья станет государственная компания Electricité du Liban, которая отвечает за производство, транспортировку и распределение электроэнергии по всей территории страны.

Таким образом, соглашение направлено не только на обеспечение Ливана энергоресурсами, но и на поддержку работы национальной энергетической системы, испытывающей серьезную нагрузку. Кроме того, подобные поставки могут сыграть важную роль в стабилизации внутреннего рынка топлива и в снижении последствий энергетического кризиса.

Генеральный департамент Министерства энергетики Ливана уже объявил первый тендер. В его рамках предлагается обменять 84 тысячи тонн иракской сырой нефти на 33 тысячи тонн котельного топлива класса B, которое широко применяется на крупных судах и в промышленных котлах, а также на 33 тысячи тонн дизельного топлива. Такой формат сделки позволяет Ливану получать не только нефть, но и более востребованные виды топлива, необходимые для обеспечения промышленности и энергетической инфраструктуры страны.

В перспективе реализация этого соглашения может стать основой для более широкого экономического и энергетического партнерства между двумя государствами.

В условиях растущей волатильности на мировом энергетическом рынке особенно заметно усиливается роль региональных игроков, которые обладают не только финансовыми ресурсами, но и развитой инфраструктурой в сфере нефти и газа. По согласованию с Багдадом к участию в тендере была приглашена компания Independent Petroleum Group из Кувейта, а также эмиратские ENOC и Coral Energy. Примечательно, что последняя специализируется на хранении нефти и одновременно выступает одним из крупных перевозчиков СПГ, что делает ее участие особенно значимым с точки зрения логистики и энергообеспечения.

Состав участников тендера сам по себе весьма показателен, поскольку все они представляют государства Персидского залива, чья экономика во многом зависит от добычи, транспортировки и экспорта углеводородов. Именно поэтому любые перебои на энергетических рынках напрямую отражаются на их доходах и инвестиционных возможностях. С февраля этот сектор находится в зоне повышенных и критических рисков, а монархии региона уже сталкиваются с серьезными финансовыми потерями и необходимостью адаптироваться к новой рыночной реальности.

Дополнительное значение этому участию придает и то, что компании из стран Залива хорошо понимают специфику нефтяной торговли, ценовые колебания и геополитические ограничения. Их присутствие в подобных проектах можно рассматривать не только как коммерческий интерес, но и как попытку укрепить позиции в условиях нестабильности на глобальном рынке. В результате тендер приобретает не просто экономическое, но и стратегическое значение для всех сторон.

Но за этим, как часто бывает, скрывается нечто гораздо более важное, чем может показаться на первый взгляд. Внешняя простота соглашения нередко обманчива: ключевые последствия проявляются уже потом, когда начинают работать реальные механизмы договоренностей.

Согласно условиям соглашения, иракская нефть будет транспортироваться по нефтепроводу Киркук — Триполи. На первый взгляд это выглядит как обычное техническое решение, однако на деле речь идет о стратегически значимом маршруте, который давно связан с политическими интересами, региональным влиянием и экономическими расчетами сразу нескольких сторон. Подобные проекты всегда выходят далеко за рамки простой прокачки сырья, поскольку затрагивают вопросы безопасности, контроля над экспортом и распределения прибыли.

История этой трубопроводной магистрали сама по себе могла бы стать основой для политического триллера. Нефтепровод запускают уже в шестой раз, и каждый новый старт лишь подчеркивает, насколько нестабильной и противоречивой была его судьба. Впервые он проработал всего три дня в 1952 году, затем функционировал девять месяцев в 1972–1973 годах. После этого последовал новый период активности с 1976-го по 1981 год, а в 1982-м его включали еще на два месяца.

Такая повторяющаяся история показывает, что судьба нефтепровода зависела не только от инженерных возможностей, но и от политической обстановки в регионе, международной напряженности и изменений в системе ближневосточных отношений. Каждый запуск становился не просто хозяйственным событием, а отражением более широких процессов, связанных с нефтью, властью и борьбой за влияние.

Поэтому нынешнее возобновление работы магистрали следует рассматривать не как рядовой эпизод, а как важный шаг, который может повлиять на экономику и политический баланс в регионе. За сухими формулировками соглашения скрывается гораздо более сложная реальность, где любое техническое решение имеет далеко идущие последствия.

Перефразированный текст:

Последняя серьезная попытка восстановить работу нефтепровода была предпринята в апреле того же года, однако после этого проект фактически заморозили почти на сорок лет. Причины остановки были не идеологическими, а в первую очередь практическими и политическими: арабо-израильская война 1948 года, обострение вокруг Суэцкого канала, односторонние попытки национализации, разногласия по поводу транзитных сборов, террористические нападения и затяжное противостояние между Ираком и Сирией. Все эти факторы постепенно делали эксплуатацию трубы все более рискованной и экономически невыгодной.

Чтобы по-настоящему понять, насколько запутанной была ситуация, достаточно взглянуть на карту и мысленно провести по ней маршрут трубопровода. От нефтяных месторождений Киркука магистраль тянется строго на запад к сирийской границе, затем проходит через территорию Сирии практически по центру ее самой широкой части и лишь после этого выходит в Ливан. Такой маршрут сам по себе создавал массу трудностей: любая нестабильность в регионе сразу отражалась на работе системы, а транзит через несколько государств превращал нефтепровод в объект постоянных споров, давления и политических манипуляций. Именно поэтому судьба этого проекта оказалась тесно связана не только с экономикой, но и с международными конфликтами, которые на долгие годы определили его бездействие.

Переписанный текст:

Нефтяная инфраструктура в регионе давно стала не только экономическим, но и политическим инструментом, от которого зависят интересы сразу нескольких государств. На этом фоне Бейрут заявляет, что существующий нефтепровод способен обеспечивать прокачку до 300 тысяч баррелей нефти в сутки, однако на практике такие цифры всегда зависят от обстановки в регионе, договоренностей между странами и общей международной конъюнктуры.

Ирак, в котором по условиям двустороннего соглашения в сентябре должен быть выведен последний американский воинский контингент, остается крайне зависимым от экспорта углеводородов. В стабильные периоды страна отправляла на внешние рынки до 3,3 миллиона баррелей нефти в сутки, причем около 93 процентов этого объема направлялось в Китай и Индию через порт Басры. Такой экспорт обеспечивал значительную часть государственных доходов и был важнейшей основой финансовой устойчивости страны.

Однако с началом нынешнего конфликта привычный маршрут поставок оказался фактически заблокирован. В результате у Ирака остался лишь ограниченный по пропускной способности нефтепровод до турецкого порта Джейхан, который не может полноценно компенсировать потери от остановки прежних поставок. Это делает страну еще более уязвимой перед внешним давлением, а нефтяной вопрос — частью более широкой борьбы за влияние в регионе.

Когда-то нефть действительно доставляли автомобильными цистернами в сирийский порт Банияс, однако с началом внутреннего конфликта эти поставки фактически прекратились: бензовозы перестали регулярно доходить до пункта назначения, а логистика в регионе резко осложнилась. На практике это означает, что привычные маршруты снабжения оказались нарушены, а любые попытки восстановить их упираются в вопросы безопасности, политики и контроля над территориями.

Теоретически еще сохраняется возможность использовать нефтепровод Киркук — Хайфа, но этот путь давно утратил свое значение. Во-первых, он проходит через территорию Иордании, что само по себе делает схему зависимой от согласований с несколькими государствами. Во-вторых, данный маршрут не используется уже около полувека, а значит, его реанимация потребовала бы огромных вложений, технической проверки и полноценной политической договоренности между всеми участниками.

В результате вырисовывается крайне сложная и запутанная картина, где на исход ситуации влияет сразу множество факторов. Здесь переплетаются интересы соседних стран, состояние инфраструктуры, военная обстановка, международное признание власти и экономическая целесообразность. Любое изменение в одном звене этой цепи способно полностью изменить общий расклад.

Для реализации ливано-иракской схемы ключевым условием остаются гарантии безопасности со стороны Сирии. Без уверенности в том, что транзитные маршруты будут защищены, говорить о стабильной и долгосрочной работе системы невозможно. После свержения Башара Асада новый режим еще долго не получал полноценного международного признания, однако позднее ситуация начала меняться, и на этом фоне появился определенный дипломатический прорыв, который может повлиять на дальнейшие переговоры и перспективы регионального сотрудничества.

Именно поэтому вопрос нефтяных маршрутов нельзя рассматривать только как экономический проект. Это одновременно и политическая, и стратегическая задача, в которой важны не только трубы и дороги, но и доверие между государствами, а также способность обеспечить долгосрочную стабильность в регионе.

По инициативе Саудовской Аравии нынешний лидер Ахмед аш-Шараа был лично принят Дональдом Трампом, и это рукопожатие фактически стало политическим сигналом о готовности к сотрудничеству без риска немедленно попасть под американские санкции. Такой жест важен не только на символическом уровне, но и с точки зрения возможного изменения регионального баланса сил. В подобных встречах обычно читается гораздо больше, чем в официальных заявлениях: они показывают, какие именно проекты и договоренности могут получить негласную поддержку.

При этом важно учитывать более широкий контекст. После введения недавней блокады Баб-эль-Мандебского пролива Саудовская Аравия оказалась среди наиболее уязвимых союзников США, поскольку любые перебои в морской логистике напрямую бьют по ее нефтяной торговле и экспортным доходам. В этих условиях поиск альтернативных маршрутов для вывоза нефти становится для Эр-Рияда вопросом первостепенной важности. Именно поэтому внимание к сухопутным и транзитным коридорам в регионе заметно усилилось.

Если Сирия будет восприниматься как безопасная территория для транзита, это теоретически может открыть путь к восстановлению Трансаравийского нефтепровода Tapline. Такой сценарий позволил бы вновь связать саудовские нефтяные районы со средиземноморскими портами Ливана, что значительно расширило бы экспортные возможности королевства. Кроме того, подобная инфраструктура могла бы стать не только экономическим, но и геополитическим инструментом, укрепляющим позиции Саудовской Аравии и ее партнеров в регионе.

Переписанный текст:

Вашингтон постепенно ослабляет ограничения в отношении Сирии, и в Эр-Рияде, безусловно, воспринимают это с заметным удовлетворением, поскольку там рассчитывают на долгосрочные политические и экономические дивиденды. На этом фоне Саудовская Аравия, очевидно, стремится укрепить свои позиции в регионе и заранее выстраивает планы на будущее, исходя из меняющейся обстановки на Ближнем Востоке.

В то же время подразделения ЦАХАЛ продолжают контролировать южную часть Ливана, а их позиции находятся всего в относительной близости от порта Бейрута, через который, как считается, проходит около 70 процентов всего грузопотока страны. Иными словами, ключевой логистический узел Ливана расположен буквально в зоне потенциального риска. Немногим дальше, чуть более чем в ста километрах, находится и порт Триполи, что по меркам современных средств поражения также не может считаться серьезной дистанцией. Однако, несмотря на эту напряженную географию, Ливан продолжает заключать контракты, не опасаясь за свои уязвимые нефтяные и трубопроводные коммуникации, а Тель-Авив пока никак не реагирует, хотя в региональную схему вовлечены и традиционно недружественные Сирия и Ливан.

Все это указывает на то, что регион входит в новую фазу политических и экономических перестроек, где военные факторы тесно переплетаются с коммерческими интересами и дипломатическими расчетами. В подобных условиях каждая сторона стремится не только защитить свои текущие позиции, но и заранее занять более выгодное место в будущей конфигурации ближневосточного баланса сил.

Существует достаточно веских оснований утверждать, что мы наблюдаем не просто очередной виток региональной напряженности, а более глубокий процесс внутренней перестройки Ближнего Востока, происходящий под стратегическим влиянием Соединенных Штатов. В такой логике военные кризисы, дипломатические сигналы и скрытые переговоры складываются в единую картину, где меняются не только союзы, но и сама архитектура региональной безопасности.

Одним из наиболее наглядных признаков этих изменений можно считать заметное сближение Израиля и Саудовской Аравии. Еще недавно подобный сценарий казался маловероятным, однако сегодня он все чаще рассматривается как отражение новых политических реалий, в которых общие интересы оказываются сильнее прежних идеологических и исторических противоречий. Подобные процессы обычно не возникают внезапно: за ними стоят долгие консультации, взаимные уступки и поиск формулы, позволяющей каждой стороне получить собственные выгоды.

При этом особенно примечательно, что перестройка ближневосточной системы происходит на фоне крайне напряженной обстановки. Региональная «колода» действительно тасуется стремительно и порой почти драматично — под гул ракет, рост военной активности и нарастающую неопределенность. В таких условиях дипломатия, безопасность и геополитический расчет переплетаются особенно тесно, а каждое новое событие может ускорить формирование совершенно иной конфигурации сил.

Источник и фото - ria.ru